Вернуть детям

На консультации мой клиент пожало­вался на своего сына-третьеклассника: «Он хорошо учится и вроде бы все де­лает как надо — не в чем упрекнуть, но при этом какой-то безразличный, ничего не хо­чет…» А дальше он начал перечислять, чем за­нимается мальчик: помимо школы, он ходит на шахматы, рисование, айкидо, дополнитель­ные английский и немецкий языки, плюс три раза в неделю бассейн. Я спросила, часто ли он встречается с друзьями. «Нет! — рапортует папа. — У него весь день расписан по минутам. Времени на глупости, слава богу, не остается». Но действительно ли это хорошо?

Воспитательные тренды

Вернуть детямВ последнее время в общественном сознании сфор­мировались три основных «воспитательных» тренда. Назовем их условно так: как можно больше, как можно раньше, как можно лучше. Мы всячески стремимся им следовать, ина­че, как нам кажется, рискуем вместе с детьми оказаться на обочине жизни.

Как можно больше. Если в нашем детстве кружки и секции воспринимались как дополнительные занятия, как хобби, то сейчас это необходимый элемент развития детей. Школь­ная программа рассматривается всего лишь как фундамент, над которым должна возвы­шаться «образовательная надстройка»: у од­них она всего в несколько этажей, а у других — целый небоскреб. Принцип «лучше меньше, да лучше» забыт. Напротив, чем больше — тем лучше! Здесь и языковые курсы, и спортивные секции, и занятия с репетиторами по углублен­ной программе, факультативы, музыкальные и художественные студии и т. д. Можно толь­ко удивляться, как дети со всем этим справля­ются. Что нами движет, почему мы так бьем­ся за количество предметов? Нам хочет­ся, чтобы ребенок был всесторонне развит.

Мы стараемся подготовить его к будущей жизни, «вооружить до зубов», чтобы он смог «выстоять в конкурентной борьбе», пытаем­ся предугадать, что понадобится ему, когда он вырастет. Да, мы загружаем детей «под за­вязку», зато наша совесть спокойна: нам кажется, чему бы ни решил наш ребенок себя посвятить, когда вырастет, у него уже все для этого есть! Но зачастую мы «набираем предметы» спонтанно, с оглядкой на других («все так делают»), не только без учета, но и вопреки наклон­ностям и интересам наших детей.

Как можно раньше. Пытаясь опередить «конкурентов», мы превращаем детство в соревнование, победить в котором можно только при условии, что включаешься в гонку на «ну­левой стадии». И вот уже с ползункового воз­раста наш малыш посещает развивающие занятия, мы вместе смотрим мультики на ан­глийском, включаем ему Моцарта и гоним, го­ним вперед без остановок. Считается, что надо успеть до трех лет, пока малыш все впитывает, как губка, а потом будет поздно, как нас уверя­ют многочисленные производители развиваю­щих пособий.

Дух соперничества буквально витает в воздухе. Мамы ревниво наблюдают за чужи­ми отпрысками: «Остальные только перево­рачиваются с боку на бок, а моя уже ползает». Но вдруг малыш соседей заговорил раньше. Какое поражение! Как же так? Мы с шести месяцев занимаемся по карточкам, развиваем речь! Не пора ли обратиться к логопеду?

Мы не готовы ждать, мы не даем детям времени и возможности созревать постепен­но — переходя со ступени на ступень плавно, без рывков.

Как можно лучше. В отношении детей формируются особые ожидания. Мы счита­ем, что наш ребенок непременно должен иметь какой-то талант (рисовать или играть на музыкальных инструментах), а лучше и вовсе быть «впереди планеты всей» — побеждать всегда и везде, будь то спортивные соревнования или музыкальные конкурсы.

Мы не оставляем ребенку права на ошиб­ку, слабость, несовершенство, нещадно «задираем планку» и заставляем его «тянуться и достигать», подгоняем под «мировые стан­дарты»: к такому-то возрасту он должен уметь делать то-то, а к такому то-то — «иначе он ни­чего не добьется». И если у ребенка от приро­ды нет способностей или элементарного жела­ния взять эту высокую планку, он оказывается под сильным психологическим прессом. Зача­стую инструментом давления становится ус­ловная любовь родителей: хочешь, чтобы тебя любили, — достигай, становись, совершен­ствуйся. И ребенок все время боится оказать­ся хуже других, разочаровать и огорчить сво­их близких.

А если он не оправдал наших надежд, зна­чит можно попрекать его, ставить в пример мальчика из соседнего дома или более «удав­шегося» младшего брата. Его постоянно сравнивают с детьми друзей, с одноклассниками: «Ваня учится лучше тебя» или «Ты играешь на скрипке хуже Тани».

ЧТО В РЕЗУЛЬТАТЕ ПРОИСХОДИТ С ДЕТЬМИ?

Постоянно подталкивая, подгоняя, нагружая ребенка, не давая ему «топтаться на месте», мы рассчи­тываем, что он в конце концов будет нам благо­дарен: да, он устает, ему бывает трудно, но ведь все это ради него, ради его будущего. Однако вместо понимающего и благодарного получа­ем ребенка с целым букетом психологических проблем.

Неврозы и тревожность. Понимая, что главное — показать высокий результат, дети стараются все делать без ошибок, не дают себе поблажек, болезненно реагируют на любые промахи. И в результате зарабатывают массу комплексов — не сумев взять запланированную высоту, они демонстрируют либо подстраи­вающееся, либо протестное поведение. Дру­гие, напротив, будто заражаются перфекцио­низмом взрослых и становятся одержимыми своими достижениями. В них теперь источник их самооценки: «Я то, чего я достиг».

Завышенные требования способствуют и усилению тревожности: ребенок восприни­мает как провал все, кроме безоговорочной по­беды. Развивается так называемый «школьный невроз»: дети начинают бояться вызова к до­ске, тестов, соревнований, публичных выступлений. Накануне контрольной одного тошнит, другой не может заснуть, а третий откровен­но симулирует болезнь, чтобы не участвовать в очередном «состязании». К сожалению, в по­следние годы «школьный невроз» заметно по­молодел, и теперь уже можно с полным основанием говорить о «дошкольных неврозах».

Только ребенок начинает отставать, ему тут же нанимают репетитора, и он понима­ет, что самому, без посторонней помощи ему не справиться, это усиливает тревогу и беспокойство. Возникает ощущение хронической не­успешности, снижается самооценка, он впадает в уныние, появляется страх быть отвергнутым, «не оправдать, не соответствовать, не достичь».

Подверженность чужому влиянию. Мы мечтаем вырастить детей сильными, самодостаточными людьми с ярко выраженными лидерскими качествами, однако на протяже­нии многих лет управляем ими, как младенца­ми, загоняем в прокрустово ложе своих ожиданий, сами задаем им цели, регламентируем их жизнь «до последней запятой».

Ребенок привыкает к внешнему управлению и во всем полагается на взрослых — за него все продумают и решат, а его дело быть прилежным и послушным, чтобы оправдать ожидания окру­жающих. Его постоянно инструктируют и тре­нируют, поэтому он чувствует себя маленьким и зависимым, нуждающимся в помощи и на­ставлениях. Если родители вдруг перестают его контролировать и направлять, он может бро­сить занятия, забыть о своих достижениях и сидеть дома, ничего не делая. Такие дети лег­че других поддаются манипуляции — их слабое «я» ищет того, кто сможет ими управлять.

Отсутствие фантазии, креативности. Дети по природе своей креативны — они всегда что-то придумывают, воображают. Самый бла­гоприятный возраст для развития фантазии — дошкольный, от трех до пяти лет. Дать бы детям свободное время! Но просто играть сегодня уже нельзя: каждое занятие должно при­носить практическую пользу, чему-то служить и что-то развивать.

Когда у тебя нет возможности хоть на миг «выпасть из реальности», когда прагматизм и целесообразность во всем, ни о креативно­сти, ни о творческом мышлении речи быть не может. Ребенок пассивно выполняет толь­ко то, что необходимо. Он все время ждет подсказки — так спокойней и комфортней.

Своим вечным «надо» и «должен» мы га­сим в детях любые творческие порывы, а потом удивляемся, почему они растут пассивными, инертными, безынициативными.

Такое нужное детство

Рассматривая детство как некую подготовку, пре­людию к будущей жизни, а себя считая ответ­ственными за эту подготовку, мы заставляем детей проживать детство не так, как это заду­мано природой — во всей его полноте, а наспех, не даем им насладиться этой прекрасной порой. А между тем детство — это не прелюдия, это и есть сама жизнь — реальная, ценная сама по себе и для детей, и для нас. Это самый благодатный период для общения, когда мы по-настоящему нужны нашим детям, когда они к нам тянут­ся, когда им необходимы наша любовь, теп­ло, поддержка. А мы заменяем любовь суррога­том, замешенным на собственной тревожности и родительских амбициях, отвечаем на запро­сы детей своим вечным «давай-давай» и везем их на очередное занятие. Кажется, мы даем детям все, а на самом деле не даем главного — жить своей особенной, детской жизнью и получать то, что им положено получать в это время.

Надо ценить детей как дар, а не рассматри­вать их как некий проект. Конечно, у каждо­го из нас свои представления, надежды, планы в отношении детей, и мы пытаемся их реализо­вать. Безусловно, в ребенке можно что-то раз­вить, а что-то сгладить, облагородить, сделать менее заметным. Только «не проси груш у то­поля», как гласит испанская пословица. Ведь проси не проси — груш все равно не дождешь­ся, а силы, потраченные на бессмысленные притязания, можно употребить на что-то более важное и полезное.

Чтобы наши дети были счастливы и нор­мально развивались, нам надо сделать, на пер­вый взгляд, совсем немного — позволить им быть детьми, а себе — любящими родите­лями. Обеспечить им свободное время, воз­можность играть, развиваться «в своем темпе», а главное — получать любовь не за то, что они красивые, одаренные, успешные, а просто за то, что они наши дети.

Комментарии